?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry | Next Entry

«На обратном пути отряд прошел мимо исполинской горы, уходящей в глубину неба своей двуглавой вершиной чистейшей и сверкающей белизны. Со склонов горы сползали вниз, в долины, пласты необычайно холодного голубого камня. Этот камень был прозрачен и в руках превращался в воду, исчезая без следа».


Узнали? Если да, то вы наверняка истовый поклонник и знаток Ивана Ефремова. Потому что «Туманность Андромеды», или, в крайнем случае, «Час быка» знали и любили практически все. Другой же, «историко-фантастический» цикл Ефремова – «Великая Дуга» - был куда менее популярен, хотя, на мой взгляд, не уступал масштабным космическим полотнам в художественном отношении.

Приведенный выше отрывок из «Путешествия Баурджеда» пришел мне на ум, когда мы к середине второго дня сафари-тура подъехали к лоджу, расположенного в непосредственной близости от двухглавой великой Килиманджаро. Это ее снежную шапку спутники Баурджеда приняли за прозрачный таяющий в руке камень.

Лодж не столь романтичен, как кэмп – домики здесь самые обыкновенные, не в виде палаток. Вестюбиль выполнен в традиционном дизайне приличных африканских гостиниц. В ресторонах, как обычно, еда бесплатная, меню или шведский стол, напитки за дорогую плату – дорогую по местным меркам, на европейский масштаб все очень по-божески.

Вспомнив повестование Ефремове об отважном древнеегипетском капитане, посланном фараоном на край «Великой Дуги», на юг, на поиски новых земель и богатств, я подумал о том, что, совершись такое путешествие в действительности – а оно наверняка было, и не одно, египтяне неоднократно отправляли экспедиции на исследование африканских берегов, а при фараоне Нехо посланные им финикияне вообще обогнули всю Африку – то со снегом жители египта познакомились не на севере, а далеко на юге от своей спаленной жаром родины.

Снега на экваторе – один из многочилсенных парадоксов, капризов, насмешек Черной Африки, которыми она столь богата.

И еще мне вспомнилась одна детали из повести о Баурджеде, запавшая мне в душу еще в ранней юности, при первом основательном знакомстве с Ефремовым. Вернувшийся из долгого путешествия мореплаватель чувствует, что его взгляд на мир совершенно изменелися. То, что казалось ему значительным, важным, достойным почитания и уважения – съежилось, сдулось, потускнело, потеряло всякое значение.



«И горячо любимая родная страна представлялась ему теперь полоской садов перед просторами гор, степей и лесов далекого юга. А гигантские пирамиды! Только он и его спутники, созерцавшие величие исполинских гор Пунта, видят ничтожество постройки, исполненной по приказу фараона. Там, в рядах островерхих горных цепей, пирамиды затерялись бы жалкими холмиками...»

Тогда, на заре моей юности прочитав эти строчки, я понял, что обязательно должен как можно больше путешествовать и увидеть как можно больше разных далеких, непривычных европейскому глазу стран. Только через путешествия можно достичть кругозора, необходимомго для правильного, разумного мировоззрения. Сидение же на одном месте неминуемо обедняет душу и иссушает разум. Нет, я вовсе не говорю, что без путешествий нельзя как следует познать себя и мир. Но что через путешествия это будет сделать гораздо легче – в этом вряд ли стоит сомневаться.

Глазу человека, видевший чудеса природы на краю Великой Дуги или на пределах Ойкумены, многое в привычной обстановке видится не так, как прежде.

«Величие фараона померкло, фараон не был больше богом; впервые предстал он перед Байрджедом только неограниченным смертным владыкой своей богатой и могучей, но все же небольшой страны. Впервые почувствовал Баурджед, как мало мог значить фараон во всем большом мире, как ничтожна воля его владыки перед ходом жизни этого необъятного мира. Устои привычных понятий рушились, отзываясь страхом в душе путешественника».

Парадокс в том, что именно воля фаранона отправила Баурджеда и его спутников в опасное плавание, из которого они и не чаяли вернуться живыми, но которые все-таки вернулись, чтобы после возвращения понять, сколь ничтожна воля фараона! Что ж, такова диалектика развития всякого исторического процесса, в ходе которого убивающие силы зачастую порождаются теми, кого они в конце концов убивают.

«...сейчас, во даворце Хафра, он опять почувствовали себя человеком из иного, огромного мира, что простирает свои пространства далеко за пределы Та-Кемт. И перед ним, этим миром, вся роскошь дворца и грозная близость фараона казались не более как торжественной игрой детей в тесном отцовском доме...»

Впрочем, переосмыслению после дальних путешествий подвергаются не только глобальные установления, наподобие государственного устройства, но и самые простые житейские вещи. Не только власть какого-нибудь из современных демократически избранных фараонов (что демократичности в них не более, чем в древних фараонах божественности – понятно и так), - в масштабах дальних необъятных стран мельчают и теряют смысл многое из того, что кажется немыслимо важным и что на самом деле совсем не стоит нашего внимания.

У каждого из живущих на Земле есть свой собственный надменный и пустой фараон, требующий себе поклонения и отвлекающий силы от действительно значимых вещей. Путешествия, дальние поездки, знакомство с таинственными чужими странами помогают нам избавиться от деспотической власти ложных владык. И уже только по одной этой причине нам, людям, необходимо много и часто путешествовать.

Да, надо путешествовать. Хотя бы для того, чтобы своими глазами увидеть Килиманджаро.

Recent Posts from This Journal

Comments

( 2 comments — Leave a comment )
enasiwa
Nov. 22nd, 2015 12:39 am (UTC)
слишком экзотично
muennich
Nov. 22nd, 2015 12:42 am (UTC)
Зато незабываемо! Немцы говорят: один раз в Африке - всегда в Африке.
( 2 comments — Leave a comment )