?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry | Next Entry

Жертва стереотипов

Как-то раз один немец думал отправиться в Южную Африку, но силою обстоятельств вместо Африки попал в Россию, в Восточную Сибирь. Россия от этого оказалась в явном выигрыше, да и немец вряд имел основания пенять судьбе.



Во-первых, в своей поездке этот немец – а звали его Петер Симон Паллас – сделал немало ценных наблюдений и открытий, обессмертивших его имя в российской и мировой науке; во-вторых, за отказ от планируемых путешествий в Африку судьба наградила его встречей с африканским животным. Это животное абиссинцы называли «аварис», сомалицы – «вуил», арабы - «аназа» или «фуртит». Короче говоря, это никто иной как носорог – зверь, которого даже ученный немецкий зоолог вряд ли ожидал встретить на просторах ледяной русской Ойкумены.

Но в России, как известно, есть все. Если не в живом, то уж наверняка в вымершем виде. Когда в 1772 году Паллас прибыл в Якутск, губернатор Восточной Сибири показал ему переднюю и заднюю ноги носорога, покрытые еще кожею. Животное это было найдено в прибрежном песке устья какой-то реки. Туловище и обе другие ноги оставались в песке».

Дотошный и везучий немец открыл шерстистого носорога, вымершего много тысячелетий назад. Он во многом походил на современных своих сородичей, в том числе и на африканских – у него тоже было два рога (по количеству рогов арабы издревле отличали африканских носорогов от азиатских; конечно, это не верно, у суматранского носорога тоже два рога). Впоследствии выяснилось, что шерстистые носороги водились не только в Сибири, но и на территории современных Германий, Франции и Англии.

Но, конечно, сколь ни любопытен носорог вымерший, все же, как ни крути, куда любопытней увидеть носорога живого. Мне такая удача выпала лишь во второе посещение Кении в октябре текущего года.


В тот день нам долго искать не пришлось. Буквально через несколько минут по въезду в Масаи-Мара величественный и жутковатый зверь появился на горизонте. Масаи-Мара вообще один из самых богатых в отношении животного мира; богат он и носорогами. Впервые со здешней популяцией носорогов познакомился английский путешественник Джозеф Томсон, в 1883-1884 годах исследующий земли масаев по поручению Лондонского географического общества.

Здесь обитает двурогий черный носорог, которого великий Брем причислял к «свирепейшим африканским животным». Нам повезло в том, что мы въехали в парк незадолго до заката, поскольку в это время суток носороги начинают активизироваться. Днем они спасаются от солнечного жара в густой чаще леса, куда далеко не всякий зверь протиснется – шипы у африканских деревьев здоровенные, толстые и острые, так что толстая кожа носорога оказывается куда как более кстати.


Толстокожий – одно из первых определений, которое приходит на ум при упоминании о носороге. Как и все стереотипы, он верен лишь частично: у него имеется небольшой участок очень тонкой и чувствительной кожи, богато снабженной кровеносными сосудами и нервами – на верхней губе.

Еще один господствующий в отношении носорога стереотип – это его знаменитая свирепость. Вспомним гумилевские стихи:

«Видишь, мчатся обезьяны
С диким криком на лианы,
Что свисают низко-низко?
Слышишь топот многих ног?
Это значит – близко, близко
От твоей лесной поляны
Разъяренный носорог»


Мы еще не видим носорога, но уже знаем, что он разъяренный. Автор идет дальше и советует нам не надеяться на счастливый исход – «не ищи себе спасенья, убегая и таясь». Гумилев в этом стихотворении следует давней и распространенной традиции. Арабы, по рассказам путешественников позапрошлого века, считали, что в носорогов, как и в бегемотов, превращаются оборотни и колдуны – только можно было бы объяснить их неукротимую свирепость. Плиний в «Естественной истории» (VII, 20) рассказывает об устроенном Помпеем Великим цирковом представлении, во время которого носорог, наточив рог о камень, бросался на слона, норовя пропороть ему брюхо. Марциал в «Книге зрелищ» описывает носорога, на арене Колизея -

«Голову низко нагнув, разгорелся он яростью страшной!
О, что за бык, коль ему бык только чучелом был!»


Впрочем, чуть ниже, в 22-й строфе Марциал указывает, что носорог разгорался яростью не сам по себе: его дразнили, «сами от страха дрожа», специально поставленные вожаки. Но уж когда он разгорелся – мало не показалось никому:

«Стал сомневаться народ в обещанной Марсовой битве,
Как пробудилася вновь ярость привычная в нем.
Так же он рогом двойным медведя тяжелого вскинул,
Как бросает к звездам чучела встречные бык».

Коль скоро рог двойной – есть вероятность, что в Колизее выступал предок того черного носорога, которого я и мои домочадцы встретили на Маре. Поскольку мы его раздражать не собираемся, то нет оснований ожидать от него вихря яростных атак. Но если его что-то рассердит, то никакая сила это животное не удержит. «Тогда, - пишет Брем – оно не обращает внимание ни на число, ни на степень вооруженности своих врагов, и, зажмурив глаза, прямо бросается на предмет, вызвавший его гнев. В таком случае рассвирепевшему животному безразлично, находится ли перед ним группа вооруженных людей или предмет его ярости совершенно безобидный и незначительный».


Однако же, вопреки Гумилеву, от носорога вполне можно найти спасенье. Вот снова Брем: «Опытный охотник, допустив его приблизительно на 10-15 шагов, отскакивает в сторону, бешеный противник пробегает мимо него, теряет след, по которому шел, и наудачу бросается вперед, чтобы излить свой гнев на совершенно невинном предмете».

Такого рода «забывчивость» напоминает рассказы охотников о повадках кабана, который будто бы тоже, раз промахнувшись, забывает про объект своей атаки. Что еще «сближает» носорога с кабаном – издаваемые им хрюкающие звуки. Однако же носорога с древнейших времен сближали и даже путали не со свиньями, а с быками. Как мы видели, еще Марциал восклицал о нем «о, что за бык».

Хотя с кем его только не сближали! Древние египтяне обозначали носорога тем же иероглифом, что и слона, так что для пояснения значения требовался дополнительный рисунок. Европейцы, как уже упоминалось, познакомились с носорогами на римских цирковых представлениях. Авторы «Книги Иова», по мнению некоторых переводчиков и толкователей, описывали носорогов под именем единорога: «Захочет ли единорог служить тебе и переночует ли у яслей твоих? Можешь ли веревкою привязать единорога к борозде, и станет ли он боронить за тобою поле? Понадеешься ли на него, потому что у него сила велика, и предоставишь ему работу свою? Поверишь ли ему, что он семена твои возвратит и сложит на гумно твое?» (Иов, 39: 9-12). Помимо этого, в Библии о единороге упоминается в книге Чисел и в некоторых псалмах, например: «И заставляет их скакать, подобно тельцу, Ливан и Сирион – подобно молодому единорогу» (Пс. 28:6).


Библейские переводы, конечно, дело шаткое и двусмысленное. В большинстве современных переводов древнееврейское «реем» передается как бык. Лютеровский перевод сохраняет верность единорогу: «Einhorn». А вот современный официальный католический перевод на латынь («Новая Вульгата») уже заменяет единорога на носорога: «Et disperget eas quasi vitulus Libani et Sarion quasi filius rinocerotis». Запутавшись в этом ветхозаветном паноптикуме, современные немецкие толмачи плюнули и заменили «реема» на некое «дикое животное» - Wildstier.

Не представляет сомнения, что носороги – и одно- и двурогие - были хорошо знакомы арабам. А вот европейцы с концом античной эпохи надолго о них позабыли. Только Марко Поло видел их во время своего судьбоносного для всего человечества путешествия, но описать он их умудрился так, что узнать их очень мудрено: достаточно сказать, что он назвал их «рогатыми львами». Это уже фантасмагорично, почти как у Гумилева в поэме «Мик», где фигурирует невиданный мистический зверь – «с кошачьей мордой, а рогат». Поэт, помнится, обещался доставить его в Петербург в качестве трофея:

«... я мечту таю,
Что я его еще убью
И к удивлению друзей,
Врагам на зависть, принесу
В зоологический музей
Его пустынную красу».

В 1513 году португальскому королю привезли в подарок из Индии носорога. Этот зверь обрел бессмертие в дюреровском рисунке, на котором он больше смахивает на проект первого в истории танка и вообще до невыносимости чудовищен: очевидно, и Дюрер был под влиянием все того же стереотипа о дикой свирепости единорога. В реальности носорог куда менее страшен. Брем приводит мнение знаменитого в свое время охотника Селуса: «Нужно полагать, что нравы этих животных не везде одинаковы, но там, где мне случалось с ними встречаться, я не нашел ихъ опасными,и только у одного из встреченных мною носорогов заметил попытку напасть на меня. Это была спасающаяся от погони самка, которой я заступил дорогу с целью заставить ее переменить направление; но вместо того, чтобы повернуть в сторону, она с гневным сопеньем бросилась прямо на меня; однако же мне удалось отскочить с лошадью в сторону, и она благополучно промчалась дальше. Я, впрочем, не хочу утверждать, что двурогий носорог чересчур добродушное животное, но говорю только, что он далеко не такой раздражительный, свирепый и опасный зверь, каким его хотели изобразить некоторые путешественники».

И завершающим аккордом: «Каким бы то образом ни утвердилась за этим видом его дурная слава, она, вероятно, переживет его, но после того, как я, в течении восьми лет, убил до 100 носорогов, я имею право сказать, что охота на них менее опасна, чем охота на львов, слонов или буйволов». Вот она, суровая правда жизни: если только ты не особо свиреп и дик, на тебя непременно начнут без особой опаски охотиться.


Охота на носорогов облегчалась особой сонливостью этих животных. Днем многие охотники почти не таясь подходили к спящим носорогам, которые при этом даже ухом не вели, походя на каменные изваяния. Носорогов отстреливали без жалости как из хозяйственных соображений (там, где много возделываемых полей, носорог положительно не может быть терпим), так и ради чисто коммерческой выгоды. Не только рога, но и кровь носорогов считались источниками мистических целебных сил. Вырезанным из рогов сосудам и чашам приписывалась способность выявлять подмешенные в питье яды. Рога шли на изготовление дорогих рукояток для сабель и кинжалов. Кожей покрывали щиты, панцири, домашнюю утварь. Мясо, хоть и далеко не идеальное по органолептическим свойствам, шло в пищу, сало – на якобы целебные мази. Понятно, что при всех этих обстоятельствах численность носорогов не могла не сократиться весьма существенно.

Как известно, больше всего люди ненавидят тех, кому делают зло. Отсюда и склонность людей излишне демонизировать зверя, которого они без милосердия истребляли. Вот почему живучи оказались рассказы о взрывном психопатическом нраве носорога. Так же популярны оказались слухи о невообразимом равнодушии носорогов (своего рода душевная параллель к толстокожести) ко всему, что выходит за пределы приема пищи. Не являясь одиночками, носороги, однако же, не образуют устойчивых структурированных сообществ; если они не ходят по одному или парами, то сходятся в группы в 4-10 особей, где каждый мало обращает внимания на других и делает что вздумается. Однако же, было немало свидетельств о нежных, прямо-таки супружеских отношениях между самцами и самками, отношениях, которые нередко, как и положено, кончались лишь смертью. За самок носороги, как водится, вступают друг с другом в поединки, причем, в отличие от многих других травоядных, эти поединки совсем не безобидны и нередко кончаются серьезными увечьями, приводящими впоследствии к смерти.


А вот стереотип, выраженный в известном анекдоте – «носорог плохо видит, но при его весе это не его проблема» - таки верен. Из всех чувств наиболее развиты у него слух, а наименее – зрение. Кто знает, может быть, встреченный нами в Масаи-Мара носорог не обратил на нас внимания в том числе и потому, что просто не заметил?

Так или иначе, наша встреча прошла без эксцессов. Все кончилось благополучно. Так же благополучно кончилось все у дотошного немца, который откопал носорога в Сибири. На закате жизни он успел добраться до родного Берлина, где умер в почете и уважении, им вполне заслуженными.

Recent Posts from This Journal

  • "Тварь морей". Окончание

    Профессор Саммерли предупреждал Челленджера: "Было бы опрометчиво думать, что мы сможем назвать каждое живое существо, которое нам встретится…

  • Мальдивы. Надводная живность. Острова в океане

    Сухопутный мир Мальдивского архипелага гораздо скуднее подводного. Тем не менее, он тоже достоин своей доли внимания. Итак, на время покидаем рыб и…

  • "Тварь морей" Часть 2

    Как я уже упоминал в первой части, с идентификацией рыбок у меня были определенные трудности. Никогда особо ими не интересовался - видимо,…

  • "Тварь морей"

    "Давний сон - полет - стал явью: я невесомо парю в невидимой среде и легко скольжу над залитой солнцем равниной. При этом двигаюсь в…

  • Дождь, радуга и зелень

    Погода на Мальдивах меняется очень быстро и всегда внезапно. Лишь стоя на берегу, можно увидеть приближающиеся тучи. . Солнце, тучи, дождевая…

  • Черноперая акула

    В этот раз мне удалось сохранить несколько снимков черноперых рифовых акул, которые в изобилии водятся на Мальдивском архипелаге. Это своего рода…

Comments

( 4 comments — Leave a comment )
ruslandya
Dec. 13th, 2015 02:04 pm (UTC)
Теракт на вещевом рынке: 22 погибших, более 100 раненых - http://ruslandya.livejournal.com/28589.html
berni777
Dec. 13th, 2015 02:40 pm (UTC)
Ему повезло, что он не попал в Западную Сибирь:)
muennich
Dec. 13th, 2015 03:19 pm (UTC)
А разве Западная хуже? Я так думал, что в Восточной холоднее
berni777
Dec. 13th, 2015 03:22 pm (UTC)
Это смотря какая широта.
( 4 comments — Leave a comment )