muennich (muennich) wrote,
muennich
muennich

Categories:

Остров Крым. Новые и старые смыслы

Время порою придает неожиданные значения словам и выражениям, бывшим в ходу в прежние дни. Сейчас словосочетание «остров Крым» вспоминается в связи с особенностями политической ситуации на Украине, благодаря которым Крым для граждан России и вправду стал островом – ведь сухопутная дорога в него сопряжена со столькими неудобствами, что мало кто решится ею воспользоваться.


Пару лет назад мем «остров Крым» вовсю использовался одной из местных прорусских организаций, ратующей за откол полуострова от Украины и имитирующей на Перекопском перешейке прорытие канала, долженствующего превратить полуостров в остров.

А еще немногим ранее «Остров Крым» был всего лишь известным антисоветским сатирическим романом однофамильца премьера Аксенова.

Мне пришлось впервые познакомиться с этим романом довольно поздно – в начале нулевых. Естественно, я не мог получить и сотой доли того, что давал этот роман тем, кто читал публикацию в журнале "Юность" в 1990 году. В новом тысячелетии процентов этак девяносто актуальности аксеновского романа были потеряны навсегда; более половины намеков и сатирических выпадов, понятных автору и близким ему людям, уже не угадывалось теми, кто застал советскую эпоху на самом ее излете. Зубоскальство на тему дефицита было еще доступно пониманию, но опыт 90-х годов научил той простой истине, что в мире бывают беды и похуже, чем недостаточность ассортимента в местном универсаме.

Зато можно представить, как пьянило это чтиво на исходе 80-х!. Тогда так любили порассуждать, как цвела бы и пахла русская земля, не знай она власти хамов и комиссаров. Роман Аксенова являл собою ничто иное, как более или менее литературное изложение всех этих фантазий позднезастойного и раннеперестроечного советского обывателя. «Оказывается, можно быть русским и знать еще два-три европейских языка, как свой родной, посетить десятки стран, учиться в Оксфорде и Сорбонне, носить в кармане американские, английские, швейцарские паспорта». А тут еще небоскребы, стрипбары, надписи «Пей кока-колу», - и все свое, родное, не заграничное, все на русском языке!

В последующие годы всего этого люди так наелись, что прежние первобытные восторги даже как-то неловко было вспоминать. Естественно, картинка, нарисованная Аксеновым, лишилась значительной части своей привлекательности (при том, что и писатель-то он был, говоря по совести, так себе, настоящую картинку дать не умел; там, где начинает что-то подробно описывать – рот раздерешь, пока дочитаешь и все равно мало что поймешь). Тем не менее, должен признаться, что, впервые, чисто случайно, наткнувшись на роман «Остров Крым», я прочел его с интересом. Более того, позднее я его перечитывал не раз.

Перечитывал, хотя в книге мне не нравилось.... ну, практически все. Прежде всего, отталкивал главный герой – явно сверхидеализированное альтер-эго писателя, ходульный и неправдоподобный до ужаса, примитивнейший образец супермена из бульварной литературы (он даже тоскает с собой повсюду "баретту" - причем еще до того, как ему начинает угрожать покушение). Количество его сверхталантов с трудом поддается исчислению. Он и журналист экстра-класса, и успешный редактор (для подчеркивания разносторонности своего героя автор делает его редактором как политической газеты, так и порнографического журнала), виртуозный публицист. Каждая его публикация - событие планетарного масштаба. Стоит ему написать стандартный диссидентский пасквиль про Сталина, как по этому поводу созывается немного немало заседание политбюро. Вот он решается идти в политику, создает в промежутке между вояжами и кутежами партию (о ее финансировании ни автор, ни его герой как-то не сильно задумываются), партия тут же идет на выборы - и вуаля! - блестяще их выигрывает.

Если герой Аксенова учится за границей, то непременно в Оксфорде. Если он отправляется на войну, то возвращается с ней картинно-красивым раненным героем, его раны обмывает совсем уж паточная красавица, за которую Аксенов, словно задавшись целью отобразить все истершиеся штампы мировой литературы, выдает героя замуж. Их свадьба  - кто бы сомневался - "заря новой молодежной культуры".

Он презирает и ненавидит СССР, воевал против него с оружием в руках во время венгерского выступления, но при этом борется за присоединение Крыма к Союзу. Почему? Ну, вот такой он весь из себя противоречивый, неожиданный и непредсказуемый. Поскольку он в равной степени презирает и белых и красных, то навязчивое его стремление скрестить ужа с ежом выглядит капризом зажравшегося психопата. По совести говоря, неспособность автора объяснить характер своего героя есть признак творческой беспомощности, но тогда, на рубеже восьмидесятых, в литературе подобные персонажи были в моде. Равным образом были тогда в ходу офицеры каких-нибудь тайваньских спецслужб, обучающих при случае главного героя какому-нибудь тайному приему, который непременно будет применен в романе. Ну и, разумеется, все женщины, едва только увидав главного героя, начинают лихорадочно соображать, как бы помолниеноснее ему отдаться, желательно в нестандартном месте и в извращенной форме, - куда ж без этого.

Не нравились и второстепенные персонажи – совсем уж топорно выписанные, схематичные, двухмерные (исключение – Портреты, едва ли не единственные во всем романе, которые говорили хоть и косноязычно, но кратко и по делу, а не несли всякую псевдозаумную чушь). Все они - лишь бледные копии сияющего и блистательного главного персонажа, которому более или менее удачно пытаются подражать. Автор пробует придать им сложность тем, что заставляет делать резкие, непредсказуемые, проще говоря не адекватные поступки - опять же в подражание главному герою: тот ни с того ни с сего начинает играть в казаки-разбойники с КГБ, его же подруга внезапно, сидя за столиком в кафе, решается стать проституткой и продает себя за столько-то там долларов. Сын героя ведет себя ему под стать - порхает по миру, живет в ашраме, играет на саксофоне - словом, это уменьшенная копия сверх талантливого и сверхуспешного папаши.


И совсем уж чудовищное творения автора - двойной Игнатьев, какой-то странный симулькар, одновременно уродливый, злобный, глупый и бессильный, неизменно посрамляемый главным героем; такими любят изображать своих школьных недругов начинающие литературные дарования. Что он делает в романе взрослого писателя - остается непонятным.

Не нравились в романе и политические карикатуры на "почвенников"  и партийных бонз - карикатуры получались настолько злобными, что никак не могли быть смешными. Не понравились сюжетные повороты – убогие и беспомощные в своей предсказуемости. Не нравились т.н. эротические, прости Господи, сцены. Вызывали тошноту резонерские отступления о свойствах русской души, законах русской судьбы и прочего переливания из пустого в порожнее. Словом, не нравилось и не нравится ничего.

И лишь ради одной-единственной идеи я этот роман перечитывал и буду перечитывать вновь. Это, конечно, потрясающая по простоте и в то же время глубокая до неисчерпаемости историческая альтернатива – в 1920 году Красной Армии не удалось взять Перекоп, Крым остался белым.

Альтернатива интересна, прежде всего, своим относительным правдоподобием. Потому что, например, популярный у «альтернативных» историков вариант – белые победили красных – требует слишком многих натяжек и преступлений против истории и здравого смысла. А вот что белым удалось отгрызть себе от России кус и устроить себе там свою, белую, буржуазно-демократическую Россию - в принципе, представить можно. Любой советский школьник знал, что Красной Армии взять Перекоп было очень трудно; ну так разве совсем уж невероятным выглядел такой вариант, что Турецкий вал так и остался за врангелевцами, тем более что нечто похожее – Китай и Тайвань – существовали в самой что ни на есть реальности?

Крым тем более подходил на роль исторической альтернативы, что он всегда был особым миром, не похожим на остальную Россию. Он представлялся как будто обломком теплых земель, прибитым волнами к суровому северному берегу. В его тесных пределах уместилось множество исторических миров, каждый из которых был по-своему альтернативен – Боспорское царство, Херсонес Таврический, генуэзские колонии, ханский дворец, пещеры первых христиан.... Разве среди всего этого смешения культур и эпох не могла бы вписаться еще и маленькая, невсамделешная белогвардейская Россия? – почему бы и нет.

Так что идея, положенная в основу романа – великолепна. За нее одну Аксенову положены все литературные премии и медали, какие только есть на свете. Тем досаднее, что он так бездарно растратил свою гениальную задумку. Думается, русофобия Аксенова была не последней тому причиной.

Tags: История, Крым, Литература, Россия
Subscribe

Recent Posts from This Journal

promo muennich november 15, 2014 22:40 15
Buy for 10 tokens
Светает на Мальдивах всегда очень рано, так что все рассветы я проспал - за исключением последнего, когда нам предстоял обратный путь. Поэтому солнце светило для нас как-то не радостно.. Расставание всегда тяжело - даже с теми местами, которые тебе не очень понравились. Ну, а Мальдивы,…
  • Post a new comment

    Error

    Comments allowed for friends only

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 66 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →